Однажды, уже взрослые брат и сестра, почти не общавшиеся с отцом, получили от него неожиданное письмо. В нём не было ни объяснений, ни сожалений — лишь сухой вопрос о том, как у них дела. Они долго молчали, глядя на конверт, а потом сестра вдруг сказала: «Может, он просто не умеет говорить о другом?» Это стало их первым разговором об отце за много лет.
В другой семье мать всегда держалась на расстоянии, будто наблюдала за жизнью дочери через толстое стекло. Дочь, в свою очередь, строила свою жизнь, стараясь не оглядываться назад. Всё изменилось, когда мать тяжело заболела. В больничной палате, среди тикающих аппаратов, они впервые за двадцать лет говорили не о погоде или лекарствах, а о страхе одиночества, который обе носили в себе, но никогда не признавались.
А ещё была история двух братьев, которых с детства разделяла незримая стена молчания, будто унаследованная от их вечно занятых родителей. Они встречались на редких семейных ужинах, обменивались парой фраз и расходились. Перелом наступил, когда младший брат, всегда казавшийся более холодным, неожиданно позвонил среди ночи. «Я просто хотел услышать голос, который звучит как дом», — сказал он, и в этой фразе не было пафоса, только усталость. После этого звонка между ними что-то сдвинулось, медленно и неловко, как давно не открывавшаяся дверь.
