Последние сутки на работе. Не смена даже, а какой-то бесконечный, изматывающий марафон. Руки сами тянутся к рулю, ноги ноют от усталости, а за окном мелькают огни ночного города. Я уже отправил заявление, счет пошел на часы. Но уйти просто так не выйдет — нужно передать дела новичку, парню по имени Максим. Смотрит на все широко раскрытыми глазами, еще полон ожиданий.
За эти сутки мы успели и на три вызова смотаться, и бумаги разобрать, и про каждую мелочь в аптечке поговорить. Объяснял, как уговаривать бабушку с давлением, которая отказывается в больницу ехать. Как разговаривать с пьяным, чтобы не полез в драку. Где тут, на районе, кофе хоть сколько-нибудь сносный продают. Максим кивает, записывает в блокнот, старается.
А в голове у меня одна мысль: скоро все это останется позади. Не будет этих ночных звонков, криков, чужих страданий. Не будет этого вечного чувства, что ты должен всем, а сил уже нет. Последний раз везешь пациента, смотришь на его испуганное лицо и понимаешь — кто-то другой теперь будет принимать эти решения. Странное чувство: и облегчение, и какая-то пустота.
Под утро, когда уже рассветает, сидим в машине, пьем тот самый кофе. Молчим. Потом Максим спрашивает: "Страшно было поначалу?" Смотрю на него, на этот город, просыпающийся за стеклом, и просто пожимаю плечами. Не отвечаю. Просто передаю ему ключи от аптечки. Все, моя смена закончена.
